Эпоха Ярослава Мудрого

А.Д. Кившенко Чтение народу Русской Правды в присутствии великого князя Ярослава 1880

Историк Игорь Данилевский о приходе Ярослава к власти, эсхатологических ожиданиях XI века и попытке обрести политический и религиозный суверенитет от Константинополя

 
 
Как Ярослав стал киевским князем? Когда он получил прозвище Мудрый? Для чего Ярослав начинает создавать сакральный центр в Киеве? Почему дата смерти Ярослава вызывает споры у историков? И как его дети решили вопрос об управлении страной после его смерти?
На эти и другие вопросы отвечает доктор исторических наук Игорь Данилевский.

Ярослав Мудрый — одна из ключевых фигур Древней Руси. Обычно помнят его отца, Владимира Святославовича, помнят его деда, Святослава, и, конечно, помнят Ярослава. Это притом, что Ярослав — одна из загадочных фигур нашей истории. Начнем с того, что само прозвище Мудрый, несмотря на то что многие историки считают, что это современное прозвище, которое ему дали его подданные и окружение, на самом деле появляется в историографии в 60-х годах XIX века. До этого времени его просто называют Ярослав Владимирович или Ярослав I. Сама история Ярослава тоже достаточно любопытна, потому что Ярослав был одним из сыновей Владимира, а сколько у него было сыновей, не знает никто. Есть два перечня детей Владимира, но они расходятся между собой. Ярослав был посажен в Новгород, а это один из крупнейших центров Древней Руси, собственно, второй по значимости после Киева. И он был один из первых, но не самый первый, кто попытался отделить свою территорию от Киевской Руси.

С именем Ярослава связывается целый ряд очень важных событий. Это и создание «Русской Правды», самостоятельного русского законодательства Древней Руси, и такое важное событие, которое у нас проходит вторым или третьим планом, как строительство Золотых ворот в Киеве, Софии Киевской, учреждение двух монастырей — Святого Георгия и Святой Ирины. Понятно, почему такие монастыри: Георгий — это крестильное имя самого Ярослава, а Ирина — это крестильное имя его супруги, шведской принцессы Ингигерды. Оказывается, что Ярослав выстраивает структуру Киева по образу Константинополя, он повторяет константинопольскую модель. Там тоже есть Золотые ворота, от которых дорога идет к Софии Константинопольской, с левой стороны, так же как и в Киеве, монастырь Святого Георгия, с правой — Святой Ирины. Хотя и Константинополь был неоригинален — он повторял иерусалимскую модель. И это говорит о том, что Ярослав начинает создавать сакральный центр Русской земли.

Ярослав был первым, кто поставил своего митрополита без согласования с Константинополем — того самого Илариона, который произнес «Слово о законе и благодати» на освящении надвратного богородичного храма над Золотыми воротами. И это был очень сильный ход, потому что тем самым Русская земля пыталась выйти из-под крыла Константинополя. Попытка, с одной стороны, удачная, с другой стороны, как только умер Ярослав, Иларион тут же был смещен со своего поста. На смену ему, как всегда, пришел уже митрополит-грек, был восстановлен статус-кво, но сама попытка любопытная. Потому что Киевская Русь попыталась стать абсолютно независимым государством и религиозным центром. Это потом будет повторяться неоднократно разными князьями: Андреем Боголюбским, Дмитрием Московским, которого мы знаем с прозвищем Донской, но это история более позднего времени. Ярослав заложил основы российской государственности, российского законодательства и управления русской землей на много десятилетий и столетий вперед.

Источник ➝

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии

Статья посвящена проблеме культурной и этнической характеристики первопоселенцев Новгорода и определению места скандинавов в жизни ранней городской общины. Дается критический обзор предшествующей историографии. Новое обращение к музейным коллекциям позволило увеличить количество скандинавских древностей и категорий находок из раннего культурного слоя, в то время как славянский компонент материальной культуры остается трудноуловимым. Скандинавы определенно присутствовали среди основателей первых усадеб города в 930–950-х гг.

Распределение скандинавских артефактов на городской территории предполагает свободное расселение
выходцев с севера и их престижные позиции в социальной топографии. Упомянутый в летописи «двор Поромонь» не может считаться местом компактного проживания варягов. Новгородские скандинавы однозначно сопоставимы с летописными варягами и отличались от руси как этносоциальной группы в Среднем Поднепровье, связанной с Рюриковичами. Закат скандинавского присутствия в Новгороде был обусловлен прекращением выплаты варяжской дани после смерти Ярослава Мудрого и находит отражение в данных археологии. Традиция российской науки недооценивать скандинавское присутствие в раннем Новгороде берет свои истоки в самоцензуре сталинской эпохи, превращаясь со временем в явление научной инерции.

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии..pdf

3.9 МБ

Этническое происхождение норманнов заселивших Исландию

Если грабительские маршруты датских викингов проходили через Северное море на за­пад и юго-запад, преимущественно к восточным берегам Англии, северным и западным берегам Франции и Испании, то норвежские викинги за два дня на драккарах под парусом с попутными ветрами достигали на западе Шетландских островов, на третий день — Оркнейских и Гебридских, а за четыре — пролива Минч между Шотландией и Гебридами. Отсюда далее через Ирландское море они попадали к берегам Франции и Испании, а уж затем, вместе с датскими викингами — в Средиземноморье, где в опасности от них оказывались на побережье поселения не только в западной части моря, но и в Адриатике, и в Эгейском море, и на Ближнем Востоке.

А с июля по октябрь ветры дуют обратно, от пролива Минч к западной Норвегии, и этим путем с награбленным добром норвежские викинги возвращались на родину.

В походе его участники накапливали информацию не только о землях, на какие нападали, но и о других, еще не достигнутых, о которых узнавали от захваченного в плен населения. Никакой государственности в Норвегии еще не существовало, когда к концу VIII в. ее викинги освоили упомянутый выше первый дальний и очень удобный для грабежей маршрут. Тотчас же, по следам первых набегов в 790-е годы начались захват и колониза­ция семьями норманнов Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов, населенных кельтами.

Узнав на этих островах о расположенных севернее Фарерских островах, норманны с 825 г. колонизировали и этот архипелаг, на котором дотоле жили лишь ирландские монахи. Заселение архипелага норманнами, как и единовременные захваты дружи­нами викингов острова Мэн в Ирландском море, западного берега Шотландии, а с 840 г. — восточного и юго-восточного берегов острова Ирландия, происходило по крайней мере отчасти с первых трех колонизированных архипелагов, возможно, с участием в рядах норманнов потомков смешанных скандинавско-кельтских браков.

После случайного открытия около 867 — 869 гг. острова, названного впоследствии Исландией, уже в 874 г. туда прибыли из Норвегии на постоянное жительство две первые семейные общины. Замеча­тельный памятник начального этапа истории Исландии — «Книга о заселении Исландии» называет поименно четыре сотни важнейших коло­нистов, а в поименных указателях к современным изданиям «Саг об исландцах» названо 7 тыс. первопоселенцев, и, благодаря этому, можно определить, откуда географически и кто этнически эти люди.

Более 82 % из них прибыло из Норвегии, преимущественно из Западной, но немного из Восточной, до 5 % из Швеции и Дании, более 12 % с островов промежуточной колонизации в Северной Атлантике, в том числе с Фарерских островов. Обратим внимание на то, что с островов Северной Атлантики и из собственно Скандинавии семейные общины скандинавов прибывали с зависимыми людьми, которыми были как земляки, так и рабы кельтского, а также славянского происхождения.

К 930 г. на всех лучших землях, да и вообще всюду по побе­режью острова Исландия «стояло несколько тысяч хуторов, насе­ленных 15—20 тысячами переселенцев» . В 930 г. состоялся пер­вый альтинг — всенародное вече Исландии. В этом новом об­ществе, выходцы из которого в последней четверти IX в. начали колонизацию Гренландии, древний скандинавский язык стал единственным языком общения, хотя и с элементами лексики, заимствованной из ирландского.

Итак, поиск пастбищ для домашнего скота и спасение от ста­новящейся непосильной кровной мести на родине или промежуточ­ной родине на островах Северной Атлантики заставляли норманнов уплывать в Исландию. Бежала не беднота от эксплуататоров. В тех группах, которые покидали насиженные места, сохранялась вся структура общества, те же общественные отношения, традиции обычного права: уплывали семейными общинами с их главами, домочадцами, зависимыми людьми и рабами-ненорманнами. И даже столетие спустя, когда все удобные пастбища были поде­лены, продолжалось переселение в Исландию. Причем колонисты стали именовать себя исландцами (и так их стали именовать на их былой родине) в отличие от временных приезжих (например, с торговыми целями или в гости к родственникам), которых именовали теперь новым этнонимом — эстманны, т. е. «восточные люди», или норвежцы.

По материалам: Анохин Г.И. К этнической истории гренландских норманнов.

Картина дня

))}
Loading...
наверх