Аскольд и Дир. Тайна первых киевских князей

 

Аскольд и Дир – легендарные князья, в конце IX века правившие в граде Киеве, принявшие христианство и заложившие основы древнерусской государственности. Такова общепринятая версия, но в ней есть много противоречий.


 

Источники

Сведения, которые мы черпаем по истории Древней Руси, собраны большей частью в Повести временных лет, а также в более поздних летописях, которые во многом опираются на первую. Достоверность таких документов современными историками подвергается сомнению: и дело не только в хронологических неточностях или в перемешивании фактов.


Летописи неоднократно переписывались, и, соответственно, в них постепенно закрадывались ошибки, или еще хуже - сознательные искажения событий в пользу той или иной политической идеи.

Лев Гумилев полагал, к примеру, что летописец Нестор рассматривал историю как политику, обращенную в прошлое, а поэтому и переделывал ее на свой лад.

Тем не менее, если располагать независимыми источниками информации – не только древнерусскими летописями, но византийскими, европейскими или арабскими документами, то можно в общих чертах восстановить картину событий давно минувшей эпохи.

Из варяг в хазары

Повесть временных лет сообщает, что Аскольд и Дир были варяжскими дружинниками новгородского князя Рюрика, которые выпросились у него в поход на Царьград (Константинополь). Но в Никоновской летописи они выступают как враги Рюрика: недовольные разделом волостей, дружинники участвуют в организованном против него восстании.

Так или иначе, отправившись вниз по Днепру, варяги узрели на холме славный город, основанный Кием. Узнав, что в городе нет правителя, и что его население платит дань хазарам, они решили там осесть и княжить.

В Устюжском летописном своде говорится, что Аскольд и Дир были «ни племени княжа, ни боярска, и не даст им Рюрик ни града, ни села». Видимо, поход в Царьград был лишь предлогом, а конечная цель – получить земли и княжеский титул.

Историк Ю. К. Бегунов утверждает, что Аскольд и Дир, предав Рюрика, превратились в хазарских вассалов. Сведений о разгроме новгородской дружиной хазар нет (да и непросто было это сделать), а значит, эта версия имеет право на жизнь – иначе хазары (и их наемники) не позволили бы варягам так запросто распоряжаться своей вотчиной. Но, возможно, здесь имело место и соглашение обеих сторон – в лице опальных варягов каганат видел серьезное подспорье в противостоянии с могущественным Рюриком.

Поход на Царьград

О набегах русов (так называли греки народы, живущие к северу от Черного моря) на Царьград помимо Повести временных лет мы узнаем от византийских и итальянских хроникеров, что придает сведениям больше достоверности. Правда, источники расходятся в определении дат: в Повести указан 866 год, а по византийским данным это 860-861 годы, впрочем, делая поправку на неточную хронологию Повести, можно допустить, что речь идет об одних и тех же событиях.

Византийцы, измученные войной с арабами, никак не ожидали нападения с моря русов. По разным данным к берегам Константинополя подошло от 200 до 360 кораблей.

Византийцы слабо представляли, откуда пришла эта армия, а вот летописец Нестор говорит о войсках Аскольда и Дира, которые подвергали разграблению окрестности византийской столицы и грозились взять сам Царьград.

Только благодаря усердному молению царя Михаила и патриарха Фотия, а также ризе пресвятой Богородицы, которую смочили в море, произошло чудо: внезапно разыгралась буря, а поднявшиеся огромные волны и сильный ветер разбросали корабли «безбожных русских» – немногие смогли вернуться домой.

Христиане или иудеи?

В некоторых источниках сообщается, что после поражения русов Византия налаживает отношения с молодым Древнерусским государством и начинает проводить там свою миссионерскую деятельность. Филарет Гумилевский пишет, что «по несомненному голосу истории, киевская Русь вняла евангельской проповеди при киевских князьях Аскольде и Дире».
Однако академик А. А. Шахматов утверждает, что в более древних летописях, повествующих о походе на Царьград нет упоминания об Аскольде и Дире – их имена вставили позднее, ничего не говорится о них ни в византийских, ни в арабских источниках. Более того, учитывая возможные связи киевских князей с иудейским каганатом, преждевременно говорить об их христианстве: куда больше шансов у них было принять иудаизм.

Убийство

После смерти Рюрика опекуном при его малолетнем сыне Игоре и фактически главой Новгорода стал Олег – тот самый, кто мстил «неразумным хазарам». Он помнил об опальных варягах, а поэтому организованный им в 882 году поход на Киев ставил своей целью сместить незаконную власть самозванцев. Киев в то время превратился в очаг смуты – туда постоянно стекались недовольные жители новгородских земель, а поэтому требовались незамедлительные меры.

Олег взял с собой в рискованный поход Игоря, что может означать одно: он хотел явить Киеву законного наследника рода Рюриковичей и посадить его на «киевский трон». Как гласит предание, обманом выманив Аскольда и Дира из крепостных стен, он произнес: «Вы не князья и не знаменитого роду», а показав на Игоря, добавил: «Вот сын Рюриков!». После этого киевские правители были преданы смерти.

Однако, по мнению польского историка XV столетия Януша Длугоша, который во многом пересказывает древнерусские летописи, Аскольд и Дир были наследными правителями Киева, потомками Кия, и более того - братьями, а поэтому свержение киевских князей выглядит не только вероломным, но и противозаконным.

Но здесь можно усмотреть стремление Длугоша показать обоснованность польских притязаний на Киев, так как, по его мнению, Кий, один их наследников польской династии.

А был ли Дир?

Согласно летописи Аскольд был погребен на месте своей гибели – высоком правом берегу Днепра, а вот могила Дира оказалась за Ирининским монастырем – недалеко от нынешних «Золотых ворот». Их разделяет три километра: странный факт, соправители (или даже братья), погибшие в один день, захоронены в разных местах!

Следует заметить, некоторые исследователи предполагают, что Аскольд и Дир правили в Киеве в разное время, но есть и такие, кто считает что Аскольд и Дир это одно лицо. В древнескандинавском варианте имени «Haskuldr» последние две буквы могли быть выделены в отдельно слово, а со временем и в самостоятельную личность.
Также византийские источники, описывая осаду русами Константинополя, говорят об одном военачальнике, правда, не называя его имени.

Историк Б. А. Рыбаков дает нам разъяснение: «Личность князя Дира нам не понятна. Чувствуется, что его имя искусственно присоединено к Аскольду, потому что при описании их совместных действий, грамматическая форма дает нам одиночное, а не двойное число, как это должно было бы быть при описании совместных действий двоих лиц».

История киевских князей Аскольда и Дира оставляет больше вопросов, чем дает ответов. Летописи как основной источник информации, к сожалению, грешат неточностями или прямым искажением фактов, а археология не в состоянии показать нам полную и достоверную картину жизни Древней Руси IX столетия. Конечно, кое-что нам еще предстоит узнать, однако многое так и останется сокрыто завесой минувшего тысячелетия.


 
Источник ➝

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии

Статья посвящена проблеме культурной и этнической характеристики первопоселенцев Новгорода и определению места скандинавов в жизни ранней городской общины. Дается критический обзор предшествующей историографии. Новое обращение к музейным коллекциям позволило увеличить количество скандинавских древностей и категорий находок из раннего культурного слоя, в то время как славянский компонент материальной культуры остается трудноуловимым. Скандинавы определенно присутствовали среди основателей первых усадеб города в 930–950-х гг.

Распределение скандинавских артефактов на городской территории предполагает свободное расселение
выходцев с севера и их престижные позиции в социальной топографии. Упомянутый в летописи «двор Поромонь» не может считаться местом компактного проживания варягов. Новгородские скандинавы однозначно сопоставимы с летописными варягами и отличались от руси как этносоциальной группы в Среднем Поднепровье, связанной с Рюриковичами. Закат скандинавского присутствия в Новгороде был обусловлен прекращением выплаты варяжской дани после смерти Ярослава Мудрого и находит отражение в данных археологии. Традиция российской науки недооценивать скандинавское присутствие в раннем Новгороде берет свои истоки в самоцензуре сталинской эпохи, превращаясь со временем в явление научной инерции.

Скандинавы среди первопоселенцев Новгорода по данным археологии..pdf

3.9 МБ

Этническое происхождение норманнов заселивших Исландию

Если грабительские маршруты датских викингов проходили через Северное море на за­пад и юго-запад, преимущественно к восточным берегам Англии, северным и западным берегам Франции и Испании, то норвежские викинги за два дня на драккарах под парусом с попутными ветрами достигали на западе Шетландских островов, на третий день — Оркнейских и Гебридских, а за четыре — пролива Минч между Шотландией и Гебридами. Отсюда далее через Ирландское море они попадали к берегам Франции и Испании, а уж затем, вместе с датскими викингами — в Средиземноморье, где в опасности от них оказывались на побережье поселения не только в западной части моря, но и в Адриатике, и в Эгейском море, и на Ближнем Востоке.

А с июля по октябрь ветры дуют обратно, от пролива Минч к западной Норвегии, и этим путем с награбленным добром норвежские викинги возвращались на родину.

В походе его участники накапливали информацию не только о землях, на какие нападали, но и о других, еще не достигнутых, о которых узнавали от захваченного в плен населения. Никакой государственности в Норвегии еще не существовало, когда к концу VIII в. ее викинги освоили упомянутый выше первый дальний и очень удобный для грабежей маршрут. Тотчас же, по следам первых набегов в 790-е годы начались захват и колониза­ция семьями норманнов Шетландских, Оркнейских и Гебридских островов, населенных кельтами.

Узнав на этих островах о расположенных севернее Фарерских островах, норманны с 825 г. колонизировали и этот архипелаг, на котором дотоле жили лишь ирландские монахи. Заселение архипелага норманнами, как и единовременные захваты дружи­нами викингов острова Мэн в Ирландском море, западного берега Шотландии, а с 840 г. — восточного и юго-восточного берегов острова Ирландия, происходило по крайней мере отчасти с первых трех колонизированных архипелагов, возможно, с участием в рядах норманнов потомков смешанных скандинавско-кельтских браков.

После случайного открытия около 867 — 869 гг. острова, названного впоследствии Исландией, уже в 874 г. туда прибыли из Норвегии на постоянное жительство две первые семейные общины. Замеча­тельный памятник начального этапа истории Исландии — «Книга о заселении Исландии» называет поименно четыре сотни важнейших коло­нистов, а в поименных указателях к современным изданиям «Саг об исландцах» названо 7 тыс. первопоселенцев, и, благодаря этому, можно определить, откуда географически и кто этнически эти люди.

Более 82 % из них прибыло из Норвегии, преимущественно из Западной, но немного из Восточной, до 5 % из Швеции и Дании, более 12 % с островов промежуточной колонизации в Северной Атлантике, в том числе с Фарерских островов. Обратим внимание на то, что с островов Северной Атлантики и из собственно Скандинавии семейные общины скандинавов прибывали с зависимыми людьми, которыми были как земляки, так и рабы кельтского, а также славянского происхождения.

К 930 г. на всех лучших землях, да и вообще всюду по побе­режью острова Исландия «стояло несколько тысяч хуторов, насе­ленных 15—20 тысячами переселенцев» . В 930 г. состоялся пер­вый альтинг — всенародное вече Исландии. В этом новом об­ществе, выходцы из которого в последней четверти IX в. начали колонизацию Гренландии, древний скандинавский язык стал единственным языком общения, хотя и с элементами лексики, заимствованной из ирландского.

Итак, поиск пастбищ для домашнего скота и спасение от ста­новящейся непосильной кровной мести на родине или промежуточ­ной родине на островах Северной Атлантики заставляли норманнов уплывать в Исландию. Бежала не беднота от эксплуататоров. В тех группах, которые покидали насиженные места, сохранялась вся структура общества, те же общественные отношения, традиции обычного права: уплывали семейными общинами с их главами, домочадцами, зависимыми людьми и рабами-ненорманнами. И даже столетие спустя, когда все удобные пастбища были поде­лены, продолжалось переселение в Исландию. Причем колонисты стали именовать себя исландцами (и так их стали именовать на их былой родине) в отличие от временных приезжих (например, с торговыми целями или в гости к родственникам), которых именовали теперь новым этнонимом — эстманны, т. е. «восточные люди», или норвежцы.

По материалам: Анохин Г.И. К этнической истории гренландских норманнов.

Картина дня

))}
Loading...
наверх